ТАМАРА ЕРЁМИЧЕВА: «Пусть это никогда не повторится»

Главная / Новости / Машина времени / ТАМАРА ЕРЁМИЧЕВА: «Пусть это никогда не повторится»
08.04.2022
ТАМАРА ЕРЁМИЧЕВА: «Пусть это    никогда не повторится»
   Монолог бывшей малолетней узницы фашистского концлагеря 
   «Страх… Это только страх…» – так начала рассказ о своём детстве жительница посёлка Середейский Тамара Сергеевна Ерёмичева. 

   Серебряная ложка 
   Я помню своё детство до мельчайших подробностей. Моя семья жила в Жиздре. Мама, папа, бабушка, брат и я. Дом был большой, всегда было многолюдно: все родственники к нам в гости ходили… Помню домашние праздники: мама работала воспитателем в детском саду и устраивала для нас домашние утренники и спектакли… А потом – сладкий стол… 
   Помню, как играла с братом, как катались на санках с горки, как проказничали… Один раз мы ложку посеяли. Посеяли и в прямом смыс-ле, и в переносном. Была у нас бабушкина серебряная ложка, брат и предложил посадить её на грядку, сказал, что вырастет серебряное дерево и мы разбогатеем. Выкопали лунку, «посеяли» ложку, поливали… Ничего не выросло, а ложку мы как ни искали, так и не нашли… 

   А потом началась война 
   Мне как раз пять лет исполнилось. В начале октября 1941 года в Жиздру вошли немецкие войска. В эвакуацию уехать мы не успели и поначалу долго прятались в погребе… Боялись очень: о зверствах оккупантов мы уже были наслышаны. Иногда бабушка выходила на свет, приносила еду, воду. Но всё время не просидишь, и мы потихоньку стали выходить. Даже вернулись в дом. Но ненадолго: жилье понадобилось немецким солдатам, и они нас прос-то выгнали. Я никогда не забуду, как они с хохотом выкидывали из дома наши вещи. Врезалось в память намертво, как летел игрушечный Дед Мороз. Я закричала, подобрала его, прижала к себе… Как же бросить, ведь он мне подарки приносил… 
   Жить мы стали у родственников. Тогда почти все жили по нескольку семей в одном доме. Очень много зданий было уничтожено бомбёжками и артиллерийскими обстрелами, и немцы продолжали разрушать город. Жиздра до войны была красивым старинным городом, было много купеческих домов, церквей. Как мне рассказала потом мама, один собор немцы взрывали семь дней и никак не могли взорвать – настолько крепкая была кладка… Они расстреливали мирное население, задерживали и расстреливали просто так, без суда и следствия. Однажды бабушку арестовали, когда она несла нам курицу. Утверждали, что она несёт её партизанам. Сутки бабушка провела в комендатуре, потом, видно, кто-то сжалился над старым человеком, и её отпустили. Но курицу, конечно, не вернули…

   Страшное слово «концлагерь» 
   Так мы и жили до августа 1943 года. Голодно было, страшно. Но потом стало ещё страшнее: прошёл слух, что немцы угоняют людей в Германию. Мы бежали в лес. Прятались в овраге. Кто ушёл подальше, те смогли отсидеться, переждать облаву, а нас поймали. До села Улемль Жиздринского района нас гнали пешком, а потом погрузили на машины и повезли. В Улемле у фашистов было что-то вроде сортировочного пункта, где нас разделили: взрослые – отдельно, дети – отдельно. Крики, плач… И нас опять повезли. В какой-то момент нашей семье удалось соединиться, конвоиры то ли сжалились, то ли просто посмотрели на это сквозь пальцы… 
   И вот нас довезли до концлагеря в Витебской области. Там было не просто страшно, там был ужас. Колючая проволока, бараки… Мне уже семь лет было, и я всё хорошо помню. Помню, перед воротами была огромная яма, присыпанная жёлтым песком. И она ещё шевелилась, дышала. Там были похоронены витебские евреи. И когда нас поместили в барак, мы увидели, что и пол, и стены, и нары – всё в пуху и перьях. И множество растерзанных подушек. Это фашисты искали спрятанные в подушках золото и ценности… 
   Уже наступила осень, было холодно, сыро и промозгло. А к середине зимы в бараке появилась печка-буржуйка, и все дети по очереди грелись возле неё. Но согреться было нельзя… Я заболела, сильно кашляла. Кашляли и бабушка, и мама, и брат. Это нас и спасло… Ещё раз спасло, потом… 
   Мы пережили зиму. Смогли, выдержали. Весной ели траву, крапиву. Немцы лютовали, вешали, расстреливали… Даже детей. Неподалёку был концлагерь для военнопленных, оттуда тоже часто были слышны выстрелы. Там расстреливали пленных. А к июню 1944 года стали слышны взрывы, отзвуки канонады. Мы поняли: наши идут! Но тут судьба приготовила нам последнее испытание: часть лагерников немцы решили увести в Германию. Выстроили всех в последний раз на сортировку. Подошли к нашей семье, и тут наша бабушка начала сильно кашлять. И я тоже. А немцы боялись туберкулёза, так нас и не взяли… 

   Освобождение 
   Прошло совсем немного времени, и начался штурм Витебска. Всё как в кино. Летящие самолёты, бомбёжки, артподготовка – вся картина и сейчас перед глазами. Охрана лагеря разбежалась, и мы тоже. Мы старались держаться вместе, не разлучаться. И нам это удалось. Всей семьёй добрались до железнодорожной станции, а там начали взрываться цис-терны с горючим. Побежали дальше. Дошли до деревни, там нас приютили местные жители. Я до сих пор помню их лица и испытываю к этим людям глубокое чувство благодарности. Они нас накормили… И ещё я помню, как в эту деревню пришли наши. Издалека, неясно, вдруг донёсся какой-то рокот. Он перерос в крики «Ура!» и конский топот. Это в деревню ворвались советские конные разведчики. Все жители выскочили из домов, обнимали бойцов, целовали. И вот чудо: командир разведроты сказал, что среди бойцов был мой дядя, Иван Афанасьевич. Он искал нас в лагере, но мы просто разминулись. 

   Моя первая школа 
   Почти месяц мы добирались домой, в Жиздру. И пешком шли, и ехали. В августе 1944-го наконец-то увидели родной город. Он производил гнетущее впечатление: разрушено было всё, кругом одни руины. Неподалёку от нашего сгоревшего дома мы нашли немецкий блиндаж. Это такая землянка, как в песне: «в три наката», тринадцать ступенек вниз. Там и поселились. А уже в сентябре мы с братом пошли в школу. Школу организовали в здании бывшей мельницы, это было, пожалуй, единственное уцелевшее здание. В классах стояли сбитые из досок парты и скамьи, дети все были разных возрастов. 
   И ещё, как я помню, на весь наш класс было всего лишь два букваря. Их передавали друг другу на уроке, и домашние задания тоже делали по очереди. Учительница распределила, кто после кого учит урок. И мы носили буквари по домам. Писали на обёрточной бумаге, сшивали из неё тетрадки, чернила варили из желудей. Такие чернила чёрные были. А были ещё и красные – из сока варёной свёклы. Нестойкие, выцветали быстро: через пару недель уже и не поймёшь, что написано. Так мы проучились четыре года, а потом построили новую хорошую школу. И тетрадки, и учебники появились. 

   Не по учебникам 
   Жизнь стала налаживаться, весь ужас прошлого остался позади. В 1954 году я окончила школу, после коротких курсов устроилась на работу в библиотеку в село Улемль. Там и встретила своего будущего мужа, Бориса Ерёмичева. Прожили в селе шесть лет, и муж получил распределение на Середейскую шахту. С той поры я живу в Сухиничском районе. Получила педагогическое образование, сорок пять лет отработала в Середейской школе. Была учителем, завучем. Всю свою жизнь я посвятила детям. Преподавала историю, ведь я многое видела своими глазами, пережила самые страшные беды, доставшиеся нашей стране. Рассказывала не по учебникам – по собственной памяти. Теперь я на пенсии. 
   Но я богатая бабушка: у меня двое детей, трое внуков и пятеро правнуков. 
   Жизнь идёт, продолжается. Как в той песне: «Будут внуки потом, всё опять повторится сначала…» 
   Записала Лада МАЛЫШКОВА Фото Юрия ХВОСТОВА
Тамара Сергеевна Ерёмичева. Монолог бывшей малолетней узницы фашистского концлагеря
Просмотров: 974

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Все новости
  • Машина времени

    И товар взвесим, и врагу отвесим

    Что собой представляет безмен, в какой области его применяли и для чего он нужен?

    Комментарии: 0

  • Машина времени

    Есть память, которой не будет забвенья…

    Мы – дети, рождённые в новую эпоху, «не обожжённые сороковыми, с сердцами, вросшими в тишину», конечно, должны знать о Великой Отечественной войне как можно больше. И это не праздное любопытство – это наш священный гражданский долг перед теми, кому мы обязаны мирным небом над головой, предрассветной тишиной, сбывающимися мечтами…

    Комментарии: 0

  • Машина времени

    Капитан Николаев Чтобы помнили, чтобы гордились…

    Годы Великой Отечественной войны всё дальше уходят в историю. Уходят и те, кто мог бы поделиться воспоминаниями о ней. Чтобы знали, чтобы помнили и гордились своими предками мои дети, я расскажу им эту историю.

    Комментарии: 0

  • Машина времени

    Только героизм позволил выстоять

    Новые факты о боях, случившихся в июле–сентябре 1942 года близ села Богдановы Колодези, деревень Алешинка и Гретня, обнародовали местные краеведы

    Комментарии: 0

  • Машина времени

    Народный костюм как географическая карта

    В старину женщину читали как открытую книгу: при взгляде на её наряд сразу становилось понятно, кто она и откуда.

    Комментарии: 0

  • Машина времени

    55 лет, как народный!

    А зародился первый любительский театр в Сухиничах 123 года назад Народных театров в Калужской области, которые могут похвастать своей полувековой историей, – по пальцам пересчитать. Сухиничский – один из них. Спектакли на самодеятельной сцене здесь ставили ещё до революции. Об истории театра, о любимых ролях, о руководителях народного искусства рассказывают сухиничские актёры разных поколений.

    Комментарии: 0



  Уважаемые посетители сайта «Организатор.ru»!
     Газета «Организатор» в формате PDF доступна на платной основе. 
   Стоимость подписки на полугодие 2022 г. – 350 рублей. 
    Оформив подписку, на свой электронный адрес Вы получите электронную версию газеты «Организатор» в формате PDF, полностью соответствующую бумажному варианту нашей газеты. 
    Подписаться можно в рекламном отделе редакции т.8(48451) 5-34-04,
    электронная почта : org-smi@yandex.ru
 
 


Народные новости
Опрос