Я помню его скупые слова

   НЕ ЛЮБИЛ ВСПОМИНАТЬ 

   – Сейчас мне прискорбно осознавать, что мало я знаю о том, как он воевал, как мёрз в окопах, как шёл в бой, – так начал рассказ, пришедший в редакцию сын фронтовика Александр Ермаков. – Отец не любил об этом говорить, хотя его не раз приглашали в школы и он выступал там. Понимая, что перед ним дети, отец старался смягчить свои рассказы, не вспоминать о холоде и голоде, о смертном ужасе, о потерях друзей… Но иногда к нему приходили боевые товарищи, приезжали однополчане, и тогда прорывались настоящие воспоминания. Я помню, как плакали взрослые мужики и как моя мать тихонько уводила нас, детей, давая ветеранам побыть одним, помянуть погибших… 

   На улице, где жила семья ветерана Владимира Петровича Ермакова, в послевоенные годы жил не один участник Великой Отечественной войны. Александр Ермаков вспоминает, как собирались на крылечке Александр Васичев, Иван Старичёнков и Александр Белоус, как они вместе с его отцом засиживались порой за полночь, ведя неспешные разговоры и вспоминая, вспоминая… 

   САМ КАЗАНСКИЙ, А СТАЛ СУХИНИЧСКИМ… 

   Владимир Ермаков родился в 1915 году, в раннем детстве остался сиротой, был воспитанником детского дома в Казани. Там же, в Казани, он окончил семилетку, потом учился в саратовском строительном техникуме. Обычная жизненная стезя обычного рабочего паренька тех времён. Но поработать по специальности молодому выпускнику не довелось: как отличник учёбы и политической подготовки он по комсомольскому призыву был направлен в Одесское артиллерийское училище. По окончании училища Владимир Петрович продолжил армейскую службу и к началу войны уже занимал должность начальника разведки артиллерийского дивизиона. Первый натиск фашистов разведчик встретил на белорусской земле, а в конце сорок первого года получил приказ прибыть в расположение 16-й армии под командованием Константина Рокоссовского. 

   Гвардии майор Ермаков принимал участие в обороне Москвы, в составе артиллерийского дивизиона сдерживая натиск фашистских танков, а потом с тяжёлыми боями двинулся в сухиничском направлении, не зная, что идёт освобождать свой будущий дом и будущую жену… 

   – Когда наши части вошли в Сухиничи, отец был определён на постой к одной из жительниц. А у неё были три дочки. Вот одна из этих сестёр и запала в душу моему отцу, он сказал: «Жди, вернусь после войны и женюсь на тебе, Клава». Отец сдержал слово, после Победы вернулся в Сухиничи, – улыбается Александр Ермаков. 

   ОНИ БЕГУТ! 

   Владимир Ермаков во время освобождения города Сухиничи занимал должность помощника начальника штаба дивизии10-й пушечной артиллерийской бригады, но штабным никогда не был. Он по-прежнему служил в артиллерийской разведке и ходил в рейды в тыл противника. 

   – Отец рассказывал, что в ночь на 26 января отдельные части артбригады высадились из эшелонов на станции Музалёвка, и только разведчики расквартировались в деревне Пустошки, как поступил приказ идти в Сухиничи, выяснить обстановку и добыть информацию об объектах противника для нанесения артударов. Необходимо было определить координаты, характер и размеры целей, – поясняет Александр Ермаков. 

   Группа из трёх разведчиков, в составе которой шёл и майор Владимир Ермаков, двинулась к городу вдоль русла замёрзшей реки по территории нынешнего рыбхоза. Пробираясь по заросшим кустами оврагам, разведчики вышли к первым сухиничским домам у моста на станцию Узловые. Мост хорошо охранялся, стояли зенитки, разведчики всё зафиксировали и тихо пошли в сторону школы № 2. Тут красноармейцы попали в нешуточный переплёт: вся улица была забита немецкой техникой и солдатами, которые двигались в сторону станции. Несмотря на маскировочные халаты, вероятность обнаружения группы была велика, но увиденное обрадовало наших бойцов: «Бегут! Отступают! Без боя отступают!» 

   Немцы бежали в такой спешке, будто за ними гналась вся 16-я армия. Бойцы разведгруппы были несказанно удивлены, ведь они не знали о том, что наблюдают первые результаты блестящей операции по дезинформированию противника, разработанной гениальным полководцем Константином Рокоссовским. Об этом стало известно лишь после Победы, а в ту ночь группа двинулась далее, определяя и оценивая обстановку в городе. 

  Когда группа уходила, а уходила она тем же путём, её всё-таки засекли, и по разведчикам был открыт миномётный огонь. Место, где сейчас находится дамба, омыто кровью красноармейцев. Один разведчик погиб сразу, ещё один был тяжело ранен, а Владимир Ермаков получил контузию. Несколько километров Владимир Петрович тащил на себе раненого товарища, пока их не увидели из расположения наших частей и не выслали подмогу. 

   Это была первая из контузий, полученных майором Ермаковым за время войны. Перебирая ветхие листочки справок о ранениях, сын ветерана рассказывает, что всего их было семь. И ещё одно тяжёлое ранение, тоже полученное в боях за освобождение Сухиничского района. Всю жизнь в его теле сидел осколок… 

   ВЕРХОМ НА НЕМЦЕ 

   – В деревне Веребьево, по рассказам отца, у немцев был хорошо укреплённый пункт, – вспоминает Александр Ермаков. – Были оборудованы пулемётные гнёзда, в Старой Брыни на церкви тоже стояли пулемёты, всё пространство полностью простреливалось. Была дана команда подавить эти точки, а для этого опять нужны точные координаты и сведения об уровне укреплённости точек. Это можно было определить или непосредственно на месте, или же брать «языка». 

   – Как рассказывал отец, до этого из разведки уже не вернулись три группы, – говорит Александр Ермаков. – Посовещавшись с командиром полка, разведчики решили, что будут работать по второму варианту. Под покровом ночи группа поползла по снегу. Пробрались до немецких позиций и там смогли «украсть» немецкого офицера. Здоровый такой был, по словам отца, чистый кабан – втроём с трудом волокли по сугробам. И тут немцы всполошились, офицер пропал, стали запускать осветительные ракеты, группу засекли. Был открыт миномётный огонь. Отец поволок немца дальше, а двое бойцов остались прикрывать его. 

   Уже уйдя из-под огня, майор Ермаков понял, что обессилел. Решение пришло само: использовать немца в качестве коня. Так верхом на нём и приехал в расположение своей части.

   – Потом, уже после войны, Иван Иванович Старичёнков часто смеялся над моим отцом и требовал рассказывать эту историю вновь и вновь. И они, сидя на крылечке, смеялись, вспоминая, а потом мрачнели и замолкали: двое разведчиков, оставшихся прикрывать отход командира с пленником, из рейда не вернулись, – рассказывает сын ветерана. 

   А ПОСЛЕ ВОЙНЫ – ПРОСТО ЖИТЬ…

   Только через год после окончания войны, 15 мая 1946 года, Владимир Петрович Ермаков смог ненадолго прибыть в отпуск в Сухиничи и сделать предложение Клавдии Андреевне Князевой – девушке, которая обещала ждать и дождалась. Свадьба была скромной, молодые сразу же уехали: Владимир Петрович продолжал служить, был комендантом немецкого города Нойштрельц. Там, в Германии, и родился первый сын – старший брат Александра. Ветеран отдал армейской службе одиннадцать лет, а когда демобилизовался, окончательно осел в Сухиничах, на родине жены. Он полюбил этот город всей душой, вырастил троих сыновей, долго работал по своей первой специальности – инженером-строителем. Восстанавливал разрушенное войной народное хозяйство, строил клубы, коровники, Многие дома для колхозников были построены под его руководством. Своими руками он построил и дом для своей семьи. 

   Умер Владимир Петрович Ермаков в 1988 году. У ветерана просто остановилось сердце… 

   🖋Лада Малышкова, 📷 Фото из архива семьи Ермаковых