По контракту с совестью

   Статистику – сколько раз выезжал за ленту, сколько дней там развозил гуманитарный груз – волонтёр Жильцов не ведёт. Как-то не до подсчётов... Тем более что данные обновляются регулярно: в день встречи с представителем местного СМИ наш собеседник готовился к очередной поездке. Только накануне мотался в Покров Владимирской области – 400 километров в одну сторону, чтобы забрать посылки для Ливня, а спустя пару дней надо выдвигаться в сторону Бахмута.

   Обогнули экватор 

   Уложив в нутро волонтёрской «газели» свёрнутую в тугой рулон массеть, Сергей Жильцов решает повременить с погрузкой и выделить время на разговор с нами. Человек скромный и деловой, он четвёртый год является неотъемлемым участником сухиничского волонтёрского движения, а крупным планом на страницах районной газеты будет представлен впервые. Устраиваемся за столом в штабе. Смотрим на часы. Итак, время пошло! И это разговор не в формате блиц-опроса... Просто дорога каждая минута. Сперва спросим о роли женщины-волонтёра за лентой. 

   – Поездки в зону СВО с Машей начались года два назад, в начале 2024-го. Две зимы мы с ней отъездили, это 100 процентов. Так, по фоткам сориентируюсь, – наш собеседник отрывает галерею, перелистывает снимки один за другим. – То, что Землю по экватору обогнули, это точно. Гораздо больше 40 тысяч километров наездили!

   Напарница Сергея в поездках Мария Цыкина начала свой путь в волонтёрстве с изготовления окопных свечей. Шёл первый год СВО. Маша смогла приобщить к доброму делу и мужа, и троих сыновей, и племянников. В стороне остаться невозможно, ведь на передовой – родные! Так и влилась Мария в коллектив муниципального штаба «Мы вместе». Свечами не ограничилась: как какая отправка на горизонте, здесь и оптимистичная, шустрая, энергичная Маша. Осознавая риск и ответственность, она не побоялась и за ленту поехать. Где Сергей Жильцов за рулём, а Мария Цыкина в роли штурмана, где наоборот. Справляются на пару! 

   – Каждая поездка начинается, у меня по крайней мере, с благословения отца Алексия. Было, откладывалась поездка по его неблагословению. Он сказал: «Подожди». Я ему всегда доверяю. Отец Алексий вносит огромный вклад, тот, который мы не видим. Его переживания, молитвы за ребят и за нас – всё это чувствуется. Молится не он один. Мама, жена... Это не то чтобы укрепляет меня, это просто-напросто несёт. Ты знаешь, что под защитой. Сергей Жильцов 

   Война зовёт

   А каков путь Сергея Жильцова в волонтёрство?? 

   – Начинал я с «Десантным братством». Самая первая поездка за ленту была с Чингизом Габуловым в марте 22-го года. Мы выехали на 2-й батальон вместе с хвастовичскими ребятами. Нас с Чингизом пригласил паренёк, зовут его Сергей, позывной у него сейчас «Война», в 2023 году ушёл служить по контракту. Всю жизнь он занимался волонтёрством. Когда в 2014 году на Украине начался кризис, Сергей с женой возили туда гуманитарку. Он тоже десантник, через «Десантное братство» мы и объединились. У нас в колонне был один УАЗик и, по-моему, три или четыре легковых машины. Я на своей «Шкоде» поехал. Загружены были под самую завязку, – окунается в воспоминания Сергей Жильцов. 

   В то время сложности с пересечением границы были только в том, что волонтёрам приходилось очень долго ждать очереди. Граница была не разделена, как сейчас: стоят большие корпуса, где с одной стороны проезжают гражданские, а с другой – военные. Раньше все шли в одной колонне, и гражданские машины отодвигались в сторону, потому что в приоритете военная техника. 

   – Мы простояли около пяти часов. Пришлось ребятам, к кому мы ехали, приезжать и договариваться, чтобы нас пропустили. Мы должны были передать одну единицу техники – УАЗик – и доставить груз. Был риск, что не успеем до комендантского часа и застрянем на сутки: пропускной один, а военные автомобили шли нескончаемым потоком, – объясняет Сергей особенности обстановки на КПП. – Слава Богу, нас наконец пропустили. Мы добрались до точки выгрузки, перегрузились и поехали домой. 

   В обратный путь Сергей Жильцов и Чингиз Габулов отправились не одни: на малую родину из-за ленточки возвращался иерей Лев Кукушкин – настоятель воротынского храма в честь Преподобного Серафима Саровского. На фронт он прибыл с первым потоком участников СВО. Спустя месяц пришло время возвращаться к служению в приходе. А как добраться?! 

   – И в этот момент приезжаем мы. Ко мне пошёл один из бойцов. «Слушай, – спрашивает, – не возьмёте отца Льва? Говорю: «А он откуда?» – «Воротынский». То есть свой. Конечно, взяли. Так и познакомились с иереем Львом лично. Он начал духовную работу с бойцами с первых дней спецоперации. Ребят же сначала отвозили в Москву на обучение, а после Москвы уже посылали на перед. Отец Лев по благословению Владыки Климента сопровождал во время обучения наших калужских парней, чтобы они окрепли. И службы там служили, кто-то и крестился, кому-то надо было причащаться. Всю ту духовную работу он проводил в Москве. А когда уже ребятам пришла пора ехать за ленточку, ему как настоятелю храма следовать за ними было нельзя без благословения митрополита Калужского и Боровского Климента. Тогда отец Лев взял отпуск за свой счёт. В день отправки он буквально на ходу запрыгнул в поезд к военным. Пробыл месяц за лентой, пока отпуск шёл, вкусил всё самое «прекрасное» от жизни фронтовой: как строить блиндажи, копать траншеи, делил с ребятами хлеб и кров. Впоследствии он неоднократно уезжал на передовую. Надеюсь, всё с ним в порядке, – наш собеседник, человек истово верующий, с большим уважением отзывается о священнослужителе. 

   Не в одни руки 

   Где одна поездка на фронт, там и другие, это применимо и к Сергею Жильцову. В скором времени в том же 22-м году руководитель муниципального волонтёрского штаба Ольга Терёхина приобщила нашего деятельного собеседника к набиравшей силу общественной организации. 

   – Я ездил на своей машине за ленту, был в Херсоне и Запорожье, на харьковском направлении. О стоимости топлива и ремонта автомобиля как-то не задумывался. Главное – доехать туда и вернуться. Но в одни руки мало что сделаешь. Имею в виду, даже с группой «Десантного братства» не было возможности у нас закупаться всем тем, что ребятам нужно. Возили то, что могли возить. Ольга Николаевна Терёхина предложила: «Давай ездить с нами? Мы собираем гуманитарную помощь, она у нас есть», – Сергей Жильцов рассказывает о решении, изменившем во многом ход его судьбы.

   Так и присоединился к штабу. Росли и объём гуманитарной помощи, и волонтёрская команда. Вместе с тем увеличилось и число обращений от подразделений: бойцы начали узнавать, что есть такие волонтёры из Сухиничей, которые действительно помогают. 

   – Отрабатываем запросы по сей день. Сейчас собираем груз на Луганск и Херсон. Ежедневно приходят просьбы от бойцов: и от своих, от знакомых, и от которых ты даже не знаешь. У меня на передовой, слава Богу, нет ни одного кровного родственника. Но по факту все ребята уже родными стали.

   На данный момент собираем помощь на Талиба, позывной «Целитель». Это медик. Его подразделение перевели в Бахмут с херсонского направления. Дислоцируются в подвалах. Плачевная ситуация у них в плане обеспечения вещами и медикаментами. Вещи там как расходник. Трёхсотых привозят, медики, естественно, не снимают с раненых ничего, всю одежду разрезают тут же. А потом ребят надо во что-то одевать. Треники, трусы, носки, футболки нужны. Матрасы, подушки и постельное бельё быстро приходят в негодность. На передовой проблема в том, что постельное постирать и высушить негде. Ввиду условий работы текстиль зачастую окровавленный, его утилизируют. Что касается лекарств, Министерство обороны выделяет необходимое, но по большей мере этого не хватает. Ребята попросили ещё дизельный генератор на пять киловатт. У них для полевого госпиталя очень хорошее оборудование: есть аппарат для искусственной вентиляции лёгких, кардиологическое оборудование, реанимационное. 

   Соответственно, для всего этого нужно бесперебойное питание. Слава тебе, Господи, собрали деньги благодаря прихожанам сухиничского храма в честь Смоленской иконы Божией Матери и храма Николая Чудотворца в селе Никитино. Вот он – генератор – ждёт своего часа. В выходные повезём на Бахмут. Ну и плюс вот это всё, что подписано. Коробочки, матрасы, постельное, туалетная бумага... Сейчас ещё будет добираться, – Сергей широким жестом обводит большую груду подготовленного в поездку. 

   Каждая коробка подписана крупным разборчивым почерком, каждая информационная листовка приклеена сплошь на скотч. Кажется, что это мелочь, которую за пять секунд сделать любой сможет. Ладно, пусть не за пять, но сможет же! Да, а захочет ли? То-то! Те, кто в деле, знают, каково упаковывать посылки и собирать гуманитарку часы напролёт. 

   По периметру стен стоят стеллажи, закреплены полки, на них множество коробок всех размеров, и каждая подписана. В сухиничском волонтёрском очаге господствует не хаос, а порядок: метр площади – и тот используется с толком. Гуманитарка разложена по секторам: медицина – тут, тушёнка – здесь, окопные свечи – вот в этой стороне... 

   «Ребятам интересно, кто помогает. Когда начинаешь рассказывать, мужики, штурмовики, крутые спецназовцы как дети плачут. Слеза выходит, когда они понимают, кто им это всё посылает: начиная от детей, которые только научились карандаш держать, какой-то рисуночек нарисовали, и заканчивая бабушкой, которой уже 90 лет, и она одной работающей рукой связала носки. Это дорогого стоит! В блиндажах, в ППД, в домах, там, где ребята обосновываются, у них у всех висят письма, рисунки. И причём висят так, чтобы их можно было легко снять. Бойцы их не приклеивают. Когда ложатся отдыхать, перечитывают, пересматривают. Знают наизусть каждое письмо, но зачитывают до дыр». Сергей Жильцов 

   Бусинки 

   Сергей, остановившись перевести дух от разгрузки-погрузки, будто бы знает, куда пойдёт разговор и со свойственным ему спокойствием произносит то, что стало ясно как белый день: «По каждой поездке можно писать книгу, честное слово». Он знает: есть события, о которых можно помолчать. Две трети пути обратного пути у волонтёров проходят, как правило, в тишине. Никто никому не задаёт вопросы. Всё увиденное пропускается через сердце, и слова излишни. 

   – Пока там находишься, перед ребятами давать слабину нельзя. Наоборот, надо привезти доброту, ты должен предоставить тепло от того, кто у воина остался здесь. Бойцы даже больше ждут не материал, хоть он и очень нужен. Они ждут людей со своими вопросами: как в тылу обстановка, как их дети, родители, как люди, как они вообще реагируют или не реагируют, что происходит? Там же ребята находятся в неведении, потому что в интернете много дезинформации. А что в реальности? Об этом мы и говорим с ними. Там такие, как мы с Машей называем, бусинки из глаз летят и с такой благодарностью бойцы принимают письма, рисунки, это словами не описать, – Сергей Жильцов искренне стремится донести важность даже, казалось бы, незначительной помощи нашим защитникам. Но на фронте любая помощь имеет огромное влияние и зачастую нужна срочно. 

   Нужно ещё вчера 

   Так, ближайшая поездка из разряда экстренных. Калужский гаубичный дивизион обратился со срочным запросом: возникла нужда в резине ввиду того, что сейчас идёт продвижение вперёд и бойцы перекатывают свои орудия на территории, которые бомбились и заминированы. На гаубицах осколками рвёт резину. Случается, что где-то ребята наезжают на пехотные мины. Сами живы, а колёса разлетаются. Вот она проблема нарисовалась, и тут плюсом пришёл запрос от медика с того же направления. 

   – Парни с шиномонтажа на прицеп отыскали резину. С миру по нитке! Сегодня привезли из Козельска резину в сборе на УАЗик, отдают на фронт практически новую с дисками. Спасибо Кириллу Евсикову, он для орудий нашёл резину. Вот так быстренько скомпоновались, собрали в кратчайшие сроки всё самое-самое необходимое, что именно сейчас надо. Благодарим всех, кто помог! – обращается к неравнодушным сухиничский волонтёр.

   Что особенно ценно, каждый волонтёрский штаб региона у местных помощников фронту в друзьях. Держатся вместе всей Калужской областью. Буквально в начале недели сухиничане ездили в людиновский волонтёрский штаб «Сердце тыла», действующий под руководством Людмилы Таратушкиной.

   – Хорошо у них там работа налажена! Я возил наших девчат-волонтёров смотреть, что в Людинове отшивают для фронта, из какого материала. А вдруг мы тоже начнём?! Допустим, спальные мешки мы закупаем, а людиновцы шьют сами. Пончо они придумали для ребят какое интересное, четыре в одном: используется как подушка, одеяло, дождевик и спальный мешок. Они где-то в волонтёрском штабе это изобретение увидели, съездили, взяли выкройку, попробовали пошить, у них получилось. Наши девчонки тоже взяли выкройку на всякий случай. У нас сейчас основная задача – плетение маскировочных сетей. Ну и нужны одеяла антитепловизионные. Идею с одеялами попробуем реализовать, может быть, получится сшить, ну а сети, слава Богу, у нас плетут. Из Козельска с нами ездила девушка-волонтёр. Она раньше шила эти одеяла и нам объяснила, как правильно это делать. Материал, правда, дороговат, но он того стоит. Если сам сошьёшь, выйдет изделие практически в два раза дешевле, чем покупное. Надеюсь, будет у нас возможность шить добротные антитепловизионные одеяла! Ребята включают их в перечень необходимого всё чаще и чаще! Может быть, кого-нибудь из благодетелей, кто смог бы оплатить материал, эта идея заинтересует, – надеется Сергей Жильцов. Слушаем его и понимаем: он горит идеей помочь бойцам во что бы то ни стало! 

   «Под прошлый Новый год был случай. Привёз на херсонское направление гуманитарную помощь, в том числе и письма от детей. Мы оставались ночевать в лесополке. Наутро собирались уже уезжать. Один из бойцов, я его до этого не знал даже, связывается с нами. По какому делу? Попросил передать гуся-обнимуся девочке с Автозавода Полине Шокуровой, написавшей письмо. Мне ровесник, повидавший многое, а как растрогался! Там ребята каждый добрый поступок воспринимают по-особенному». Сергей Жильцов 

   За веру и за Россию-матушку! 

   В то время как многие люди ужинают, неспешно планируют завтрашний день, справляются у домашних, как дела, как день прошёл, Сергей Жильцов находится на загрузке в штабе. Семья к его жизненной позиции относится с уважением. 

   – Жена Алёнушка у меня молодец. Она прекрасно знает: это не тот случай, когда нужно что-то запрещать и выражать недовольство, понимает, что я занимаюсь волонтёрством не из-за своих хотелок. Мы выполняем ту работу, которую мы должны выполнять. Свой контракт, образно говоря, я подписал, когда в первый раз поехал за ленточку. Это договор со своей совестью, со своим сердцем. Сейчас идёт война с верой, причём очень жёсткая. Но уничтожить славян, веру человека никак не получается. За веру и за Россию-матушку благословенную нашу мы и трудимся, и воюем. Только каждый воюет на своей позиции: кто на передовой, кто на второй, на третьей линии, а кто-то в тылу! Человек живёт тогда, когда он нужен, – подчёркивает, сколь важно понимать смысл своего присутствия на земле, волонтёр. 

   Есть над чем подумать. А пока про себя удивляемся тому, с каким внешним спокойствием Сергей ведёт разговор об испытании, выпавшем на долю нашего народа. С каждым месяцем всё чаще слышно, что все устали, что общество угнетено происходящим. Идёт война. Могло ли быть иначе?! Но вот только тем, кто занят делом, кто в череде добрых дел забыл про полноценный сон, не до жалоб. Гвозди бы делать из этих людей, правда! Но за внешней стойкостью скрыты эмоции, пережить которые ой как непросто. 

   – От поездки неделю отхожу морально. Каждый человек всю боль воспринимает по-своему. Возьмём волонтёров. Я же не только с Марией ездил на передовую, с ребятами тоже. Вот иной раз едем, он сидит хлюпает, и я хлюпаю. Он вспоминает ребят, а я, допустим, могу хлюпать из-за того, что осознаю, откуда мы выбрались. Есть моменты, которые не поддаются объяснению, их нельзя понять. Вот просто так не бывает, и всё, а это случилось. 

   Как-то бойцам привезли гуманитарку. Они первым делом спросили, где мы ехали. Услышав ответ, надолго замолчали. Тишину прервала фраза: «У нас там ещё никто не проезжал». 

   Иногда везём груз не на одной единице техники, ребята едут за мной в надежде, что я здесь плавал и путь знаю. Это ещё большая ответственность. Когда опасность остаётся позади, аж дрожь берёт. Знаете, как бывает: по всем законам физики это колесо не должно было крутиться, а оно крутилось! – объясняет на пальцах происходящее в зоне специальной военной операции Сергей Жильцов. 

   Разговор прервал телефонный звонок. 

   – Да, Вов. Прекрасно. Слушай, надо тогда закупать. Надо брать. Два бэушных, наверное, лучше. И не забывай, что ещё придётся на них покупать эти камеры по-любому, – Сергей оперативно отвечает напарнику. Волонтёр Владимир Андрос тоже денно и нощно старается решить поступающие в штаб задачи. Кажется, нашлись диски или шины на военную технику по срочному запросу. Раз должно колесо крутиться, значит, так тому и быть! 

   За одну встречу обо всём, что происходит во время поездок в зону проведения СВО, не расскажешь. А в одну публикацию не уместить даже и половины той информации, которой поделился с корреспондентами и читателями «Организатора» Сергей Жильцов. Посему оперативно, по свежим следам публикуем продолжение беседы, начало которой вы могли увидеть в прошлом номере нашей газеты. 

   Девчонки могут фору дать!

   В штабе нет времени на продых: одна поездка ещё не завершилась, а подготовка к следующей началась до того, как волонтёры тронулись из Сухиничей. И первый вопрос, опять встающий перед штабными: кто поедет за ленту? 

   – У нас нет как на скорой экипажа № 1, экипажа № 2. Банально едут те, кто может поехать. Сейчас я с Володькой Андросом. Он чаще ездил бы, но работа... Женька Ким ездил, но у него тоже работа. Надо учитывать возможности людей, – объясняет Сергей Жильцов, приостановивший загрузку гуманитарки ради того, чтобы с толком донести информацию о работе штаба. 

   Тем удивительнее, что возможность поехать в зону СВО регулярно находит Мария Цыкина. У неё на передовой кровные родственники, в тылу – муж и трое сыновей. 

   – Что сказать про Машу? Маша – волонтёр. Она очень сильная, через сердце многое пропускает. Уверен, дай ей сейчас волю, она была бы там, на фронте, это сто процентов. Но у неё дети... От них, от их понимания зависит многое, в том числе и материнское спокойствие. У Маши дети – мужички. Они прекрасно знают, что мама вернётся, а она знает, что они её дождутся. Несмотря на всю свою силу, она, как и любая мама, переживает за сыновей, в дороге, пока связь ловит, звонит детям, спрашивает, покушали ли они, сделали ли уроки. Маша всегда в контакте со своей семьёй, так же, как и мы все, – признаётся Сергей Жильцов, который в течение без малого двух лет вместе с Марией Цыкиной ездит в зону СВО на регулярной основе. 

   Женщина за лентой – удивительное сочетание для тех, кто от линии боевого соприкосновения находится далеко, на фронте же это рядовое явление.

   – На передке как-то встретили пикап, в нём ехали две девчонки, везли гуманитарку, – приводит пример Сергей Николаевич. – И в кузовке, и внутри всё битком заставлено коробками. Девчонки могут ещё дать фору ребятам! Но говорить о том, что к женщинам в зоне боевых действий более снисходительное отношение, нельзя. Я так не считаю исходя из личного опыта. Как отсюда трогаемся, исчезает разделение, мужчина или женщина у меня в напарниках. А когда переезжаем границу, адреналин играет настолько, что думаем вообще о другом. Тут не до философии.

   Водитель и штурман – это одно целое. И ты едешь как один, но просто поделённый пополам, вот как правая и левая рука. Мне кажется, нет разницы, мужчина или женщина в напарниках. Разница в том, как человек работает, правильно ли выполняет функции водителя или штурмана.

   Контроль на 360 градусов вокруг 

   – Когда вы в поездке, кто чаще за рулём, вы или Маша? – интересуемся у волонтёра распределением ролей в гуманитарной миссии. 

   – Чаще за рулём на передовой я, но и Маша много водит. Она у меня практически всю Херсонскую область откатала сама, – хвалит напарницу Сергей Жильцов.

   – Если вопрос подразумевает, кому легче и кому тяжелее, то ответа нет. Всем непросто. Первоочередная задача штурмана – наблюдать за маршрутом, за правильностью движения. Потому что интернета там, где мы ездим, в основном нет, а карта та, которая подгрузилась там, где ещё ловил интернет, навигатор не работает. Штурман должен знать, куда мы едем, где нам сворачивать, всё это дело по ходу движения отслеживать, на знаки смотреть и по карте ориентироваться. Вторая немаловажная задача – контроль на 360 градусов вокруг. Это зона ответственности штурмана, он должен всегда быть начеку и также посматривать за водителем: как тот себя чувствует, не дремлет ли. 

   Потерять контроль над ситуацией никак нельзя, как бы ни давила усталость. Путь волонтёрский далёк. Допустим, поездка на Херсон в одну сторону, грубо говоря, составляет две с половиной тысячи километров. Ночёвка, как правило, по плану одна – в Мариуполе у сухиничских друзей, которые отстраивают город на берегу Азовского моря. Переночевали, и дальше продолжают двигаться в сторону передовой. После Мариуполя есть несколько маршрутов, каждый прорабатывается заранее в зависимости от того, куда заезжать, где бойцы стоят сейчас. Количество гуманитарного груза, точки разгрузки – всё должно быть учтено, чтобы логично выстроить маршрут, а не ездить туда-сюда. 

   Путь назад, как правило, получается без остановок. 

   – Кто-то один покемарил, чуть отдохнул, потом поменялись. Вот поэтому каждый, кто едет за ленту, должен уметь выполнять обязанности и водителя, и штурмана. Несмотря на большой опыт, мы не все дороги знаем. Всегда тяжело ехать в новое место. Ребята продвигаются, а волонтёры должны быстро соображать, как проехать на точку разгрузки быстро, чтобы тебя не сняли, и там, где безопаснее. Времени и возможности, чтобы спокойно выяснить и перепроверить, на каком повороте – на Макеевку или на Марковку – сворачивать, может не быть. Нужно, чтобы постоянно шло подтверждение информации от штурмана. Мельтешить на дороге нельзя. Особенно это актуально для Мариуполя, Мелитополя, Луганска. Там РЭБы интенсивно работают, интернет еле-еле, а геолокации вообще никакой нет. В этих городах надо ориентироваться именно по улицам, понимать, где твой поворот. Ладно, один поворот проскочил, а второй тупиковый или не тупиковый? Как действовать? Либо быстро разворачиваешься, чтобы, во-первых, не задерживаться самому, а во-вторых, чтобы военная техника, которая там часто ездит, тебя по-братски не подвинула, – рассказывает о базовом порядке действий водителя и штурмана Сергей Жильцов. 

   С Божьей помощью едем

   Риск, что что-то пойдет не так, всегда 50 на 50. Уже на подъезде к третьей линии обороны волонтёры чувствуют опасность. Здесь на помощь приходят научения военных командиров. Именно они предупреждали о возможных рисках гражданских, везущих первые грузы в зону СВО, инструктировали, как действовать в непредвиденной ситуации. Какое из наставлений в первую очередь приходит на ум волонтёрам, покуда дело пахнет керосином? Внимание – на дорогу! Там может валяться банка, палка, тряпка. На них никогда нельзя наезжать и, естественно, поднимать тоже нельзя. Есть участки, где останавливаться категорически запрещено, где нужно выжимать из автомобиля всё, что только можно выжать, чтобы проехать отрезок пути максимально быстро. Останавливаться, заходить в лесопосадки запрещено, потому что это может быть поход в один конец.

   Если центральная дорога вся разбита, пользоваться альтернативной даже в этом случае нежелательно: съезд может быть заминирован. Исключение – если спереди идёт военный КамАЗ. За ним ещё можно поехать по альтернативной дороге, но строго след в след. Опасность таится и на земле, и в небе: война технологий... 

   Средств радиоэлектронной борьбы у волонтёров нет, поэтому глушить беспилотники не представляется возможным, хотя попадать в их поле зрения приходилось. 

   В последних поездках на Луганск и Херсон сухиничские волонтёры применяли «Булат-3». Дроноскопом дал попользоваться добрый друг. Устройство видит приближение дрона, но, к сожалению, не всегда срабатывает. Поэтому визуализацию никто не отменял, нужно следить за обстановкой во все глаза. 

   – А если обнаружили, что вы в поле зрения беспилотника, как действовать? – спросили мы у Сергея. 

   – Поле зрения оно разное. Беспилотник с расстояния 800 метров – километр может прочитать, какой марки воду ты пьёшь. Если дрон будет висеть в двух километрах над тобой, для «Булата» это будет поле зрения, но тебе что делать? Останавливаться и бежать?! Нет, конечно, мы продолжаем движение, будто ничего не происходит, – удивительно хладнокровно рассуждает опытный волонтёр. – Стараемся прибавить газу. У дронов скоростной режим разный, но на гружёной машине очень тяжело уехать от беспилотника. Раньше достаточно было ехать 120 километров в час, чтобы оторваться, а сейчас надо не менее 140–160 выжать. Есть участки, на которых при скорости 20 километров в час даже в машине не усидишь, настолько всё плохо, и, как правило, вот эти вот участки очень хорошо отрабатываются дронами. С Божьей помощью едем! 

   Отель «Плакучая ива» 

   Ситуаций, засевших в памяти волонтёра с марта 2022-го, когда Жильцов впервые отвёз гуманитарку за ленточку, накопилось очень и очень много. Да каждый раз архив этих историй пополняется, стоит только выехать в зону проведения специальной военной операции. 

   – Вот это называется неспокойная жизнь. Возьмём последнюю поездку в сторону Сватова. Мы – я, Маша и Саша Терёхин – уже возвращались. Крайняя разгрузка – и нам прямая дорога домой. Оставалось только заехать в один населённый пункт. Для этого нужно делать крюк в 100 километров. А ранее командир в одном из подразделений БПЛА нам в музей подарил разбитый беспилотник, бойцы забрали все комплектующие, микросхемы, то есть остался один скелет и то коверканный. В музей самое то! На пути первый большой блокпост. Нас останавливают.

   Машина практически пустая, только несколько коробок с гуманитаркой, и эта птица приметная. Военная полиция спрашивает: «Что везёте?» – «Гуманитарку» – «Посмотреть можно?» – «Ради бога». Открываю дверь – лежит эта птица. «О! Это нельзя!». Начинаю объяснять: «Ребят, так и так. Она пустая, нам подарили в музей, её обнулили полностью, это просто скелет». Нельзя и всё! Показываю официальный документ о том, что мы с Марией ведём работу выездного музея СВО. Слышу в ответ, что эта бумага ничего не стоит. Отпускают нас с предупреждением, что через границу, через ноль, эту птицу не пропустят однозначно. Будь что будет, уехать бы! А уже часов пять, вечерело. Я ещё спросил у военной полиции, со скольких у них комендантский час. Сказали, что с девяти часов. Мы ещё сомневались, успеем ли доехать, разгрузиться и вернуться. Они нас убедили: «Легко!» Ну хорошо. Следующий блокпост. Там тормозят, там за эту птицу спрашивают. В итоге на каждом из шести блокпостов нас останавливали с докладом коменданту, что автомобиль такой-то, птица такая-то, водитель тот-то... На точку выгрузки мы приехали уже по темноте – в девятом часу. Три с лишним часа мы добирались! Нас уже потерял боец сухиничский с позывным «Калуга», он выехал нам навстречу на БМД. Прибыли с ним в середину населённого пункта, перегрузились. Калуга с товарищами поехал на ЛБС в леса, а нам назад уже не выехать: комендантский час, движение запрещено. Если в комендантский час гражданские будут двигаться, хорошего от военных они не дождутся, – обосновывает решение заночевать в этом селе Сергей Жильцов. 

   «Когда тыл правильно работает, бойцам проще. И я мог бы пойти по контракту, но изменит ли это решение что-то к лучшему? Разговаривал с ребятами за лентой, говорю: «Отношение напишете?» – «Нет. Можем, но не напишем. Если вы все уйдёте сюда, на перед, кто волонтёрством будет заниматься?» Так и есть. Уже и так двое наших волонтёров – Алексей Кривцов и Игорь Голяндичев, с которыми я возил грузы, служат по контракту. Задачи штаба надо решать, на запросы подразделений реагировать. Один без всей нашей команды я никто, а сообща нам всё по силам!» Сергей Жильцов 

   Рисковать волонтёры не стали, начали искать, где бы притулиться. В двух домах по кругу свет, но что там за люди, как бы они приезжих восприняли? Нет, этот вариант не подходит. Надо искать естественное укрытие. А как на грех деревья во всей деревне – одни палки. Только возле администрации красивое дерево – плакучая ива, единственное возможное укрытие на всю округу. Загнали волонтёры под раскидистую крону свою газельку, назвали данное место отелем «Плакучая ива», посмеялись, включили «Булат», чайку попили и вроде как стали дремать. 

   – Началось всё где-то в двенадцатом часу. Вокруг артиллерия работала, но это уже дело привычное. А здесь «Булат» дал сигнал: что-то приближается. Мы на шкалу смотрим: из пяти возможных две есть. Ну ладно, это значит, ещё где-то приблизительно полтора километра до нас. Показывает дальше три шкалы – уже над нами. На оборудовании показана шифровка, что это Баба-яга. Мы думали: «Может, повисит да улетит?» Не тут-то было! Прошло где-то полчаса, «Булат» начинает кричать как бешеный. Я смотрю, он показывает Бабу-ягу и фипиви (Прим. автора. – FPV (First Person View, читается как «эф пи ви») – беспилотные летательные аппараты (дроны), оснащённые камерой, которая передаёт видео в реальном времени на устройство пилота). Всё, скинула! Иногда Бабки-ёжки везут не только боеприпасы, даже мину могут поднять, а бывают как мама: берут на борт фипивишки и вывозят на себе, чтобы у них аккумуляторы не садились. Фипиви просто ждут своего часа. Так в этот раз и было. Вышли мы из машины на улицу, встали поближе к деревцу. Слышим звук со стороны. Говорю: «Во, ребята едут! У них по-любому есть РЭБ. Сейчас он и фипивишку спугнёт, и Бабу-ягу заодно». Смотрим, что будет дальше. «Нива» ехала с такой скоростью, что мы сразу поняли: РЭБа у ребят нет точно. 

   Она только пролетает – и следом за ней дрон погнал. Хлопок был через некоторое время, но не взрыв. Либо ребята увильнули, либо фипиви не сработал. И до самого утра эта подруга – Баба-яга – висела над нами. Часов только в пять пропала, но какой уже тут сон... – не поведя бровью рассказал этот случай Жильцов. 

   «Когда мы ночевали под плакучей ивой, связи не было вообще никакой. Должны были по всем правилам сообщить родным, выехали или нет. Я сказал жене Алёнушке, что обратно трогаемся в этот день. А мы застряли на ночь. И жена в неведении, Машины дети, муж в неведении, Сашкина семья тоже не в курсе, что случилось... В 8 часов утра, когда по идее должны были уже подъезжать к дому, мы были ещё даже не на связи. Поэтому пользуемся моментом: возможность есть – общаемся с детьми, с жёнами, с мамами, пока можно». Сергей Жильцов 

   Настороженность победила усталость

   Дождались волонтёры, когда рассветёт, чтобы не включать фары, и поехали в сторону дома. На первом же блокпосту газель тормозит боец, который накануне выговаривал за птичку. Спросил: «Ну что, разгрузились?» – «Разгрузились» – «Ничего нового не везёте?» 

   Сергей Жильцов, измотанный напряжённой ночью, ответил коротко, но ёмко: «Нам достаточно птицы». Опять последовал звонок коменданту. Минут через пятнадцать удалось продолжить путь. На следующем блокпосту смена уже другая, опять то же самое, что и вчера, происходит. – Опять звонок коменданту. Тот по рации сходу спрашивает: «Сороковой регион?» – «Да» – «Слушай, скажи им, пусть едут куда хотят! Передай, что через ноль их не пропустят». 

   Приезжаем на ноль. Там на КПП во время прохождения паспортного контроля сотрудница спросила, есть ли вещи двухсотого или трёхсотого. А у нас они были: парень погиб, а его рюкзак с содержимым следовало передать родственникам. Мы по указанию встали в сторону для досмотра. Вышли сотрудники службы безопасности. Старшему из них я показал птицу, спросил, будут ли проблемы. Он поинтересовался, почему я спрашиваю. Объяснил, что в музей везу. Короткое: «Ну и вези» в ответ. Прошли досмотр – и в путь. Никаких претензий, никаких вопросов. И вот скажи, что не будь «Булата», спали бы спокойно, выспались бы хоть. С другой стороны, а кто его знает? – рассуждает наш собеседник и в дополнение поясняет, что сон там, за лентой, в полглаза. Настороженность берёт верх над усталостью. 

   Было дело, пришлось Сергею Жильцову колесить по передку полутора суток вообще без сна. К концу поездки он рулил на автомате, но контролировал всё. А куда деваться? 

   – К ребятам приезжаешь, они спокойны – и ты сам начинаешь расслабляться. Чайку, кофейку, супчика, кашки попьёшь-поешь. Пошёл разговор, разговор, разговор... До полуночи проговоришь, потом уткнулся и ладно. На то, что слышны взрывы, постоянно эта вся стрекотня, особо не обращаешь внимания. Утром встаёшь и вроде как выспался, отдохнул, вроде как готов дальше ехать. Там сделал все дела, добрался домой, и нужно прям сразу парковаться на койку, дать организму время прийти в себя, перестроиться. Когда туда едем, мгновенно адаптируемся, а вот по возвращении в тыл приходится долго приходить в норму, – с неподдельным сожалением говорит Сергей Жильцов.

   Да, волонтёры не железные. Они тоже устают, тоже имеют базовые потребности, но, как отметил Сергей Жильцов, если стоит задача, не хочется ни спать, ни есть, ни пить. Надо ехать! 

   Анна Зайцева

   Фото из архива Сергея Жильцова и муниципального волонтёрского штаба