«ПОИСК» КАК СМЫСЛ ЖИЗНИ

   ЧЕТЫРЕ СОТНИ БЕЛЫХ ЖУРАВЛЕЙ 

   Между рыжих стволов сосен замелькали фигуры в камуфляже. Бодрым шагом Иван Алексеевич Селевёрстов идёт к часовне на мемориале у реки Медведки первым, за ним – тройка молодых последователей. Пустыми не ходят, у каждого при себе профессиональное оборудование: металлоискатели, лопаты от мала до велика, щупы. Гулко стучат по тротуарной дорожке видавшие виды кирзачи и берцы. Утренняя тишина на опушке густого леса, в котором то тут, то там чередуют друг дружку сосны, ели, липы и берёзы, скоро станет фоном для речи человеческой. А пока бойцам отряда «Поиск» надо отдышаться. Едва успев позавтракать в лагере, разбитом в полутораста метрах от воинского мемориала № 470, поисковики выдвинулись на встречу с обозревателем местной газеты «Организатор». 

   – Здравствуйте, Анна! Сегодня у нас, наверное, будет последний день. Поэтому мы тоже собираемся, добиваем всё, сворачиваем пилы, ножовки... И хочется нам напоследок ещё берег Жиздры пройти, – отчеканил Иван Селевёрстов, тут же принявшись раскладывать на лавочке папку с ценными документами. Недолго думая, перешёл к сути: времени не так много есть. Да и парни, прибывшие с Иваном Алексеевичем, не впервой в экспедиции, опыт наработали. 

   – С чего начнём? С истории боёв, с истории раскопок или с деятельности, которую развернули у себя дома и здесь у вас? – даёт понять, что в одну публикацию мы можем и не уложиться, поисковик старой закалки. 

   – Начнём с деятельности, которая отрядом у нас в районе ведётся, – предлагаем пойти от простого. 

   – На церемонии перезахоронения нам было очень приятно видеть, что руководство района и поселения и местные жители очень уважительно относятся к мемориалу. Неожиданно в таком отдалённом участке — на краю глухого леса — видеть такой шикарный благоустроенный, ухоженный мемориал. 

   И нам захотелось здесь вот такой баннер поставить и на нём указать все наши экспедиции начиная с 1993 года и поимённо перечислить поднятых нами бойцов. Мы постарались эту идею заложить, воплотили её, чтобы память о нашей деятельности сохранить. Тем более что Николая Андреевича Кручинкина — основателя поискового движения в Республики Мордовия — не стало в 2023 году, – Иван Алексеевич указывает взглядом на информационный баннер, установленный его командой на территории мемориального комплекса буквально на днях. Николай Андреевич Кручинкин смотрит на нас с полотна, а за его спиной летит журавлиный клин. Если допустить, что солдаты, не пришедшие с кровавых полей под Богдановыми Колодезями в августе–сентябре 1942 года, действительно ушли в вечность в облике белых журавлей, то на счету у отряда «Поиск» уже более 420 поднятых и захороненных с почестями чьих-то сыновей, мужей, отцов и братьев, храбро принявших смерть на Сухиничском выступе. Больше четырёх сотен белых журавлей… А будет ли клин в полтысячи? Не факт. 

   НА МОКРОМ ПЕСКЕ – ЛИШЬ ЧЁРНОЕ ПЯТНЫШКО 

   Ранее республиканские поисковики полагали, что в Сухиничский район ещё стоит ездить, но опыт проведённой недели здесь показал, что, наверное, основные раскопки стоит завершить. Отдельные разведывательные группы ещё можно посылать, но в целом ясно: в районе поисковики поработали очень хорошо. С 27 апреля до церемонии перезахоронения, прошедшей 29 апреля, с помощью местных поисковиков из отряда «Безымянный полк», которые разведку сделали, мордовцы троих бойцов подняли и их же захоронили, а после за эти пять дней сумели поднять только два добора, то есть то, что, может быть, пропустили до нас поисковики. Речь идёт о неполных частях скелета человека. Нельзя утверждать, что это именно останки целого солдата. Считается добор не как отдельный боец, и в протоколах об этом написано. 

   – Ну и ещё не совсем приятной для нас оказалось находка прямо на берегу ручья здесь вот, в глубине леса. Чувствуется пойма, которая заливалась во время весеннего половодья. Наткнулись металлоискателем на каску, диск от автомата ППШ, части шинели, лопатку сапёрную, правда, очень хорошо заржавевшую. Обычно лопатки хорошо сохраняются, а тут прям в плохом состоянии. И нашли мы две небольшие косточки, очень здорово истлевшие. От тела осталось только чёрное пятнышко на мокром песке. То есть видно, что здесь лежал боец, я говорю, даже часть шинель нашли. Всё, что был при солдате, осталось, хотя и в плохом состоянии. От самого же бойца, кроме небольших истлевших косточек, скорее всего, берцовых, не осталось ничего. Состояние грунта влияет на сохранность, здесь песок с глиной. И переменчивое состояние среды — то сухо, то влажно — действует останки, и они очень здорово разлагаются. Время даёт о себе знать, всё таки прошло 80 лет со Дня Победы, почти 83 года после боёв, шедших здесь в августе–сентябре 1942 года, мы работаем и такие результаты имеем, – с тяжёлым сердцем Иван Алексеевич вынужден признать: ещё лет десять–пятнадцать, и истлевших косточек не останется, хоть какая среда будь… 

   РЕСТАВРАЦИЯ НА МЕСТЕ 

   Поработал «Поиск» также в районе Алешинки. По рассказам местных жителей, в черте деревни находилось не обозначенное в официальных источниках братское захоронение. 

   – Перед рекой Медведкой на въезде в деревню с левой стороны стоит небольшой обелиск солдату, погибшему 21 августа 1942 года. На этом месте якобы захоронено восемь солдат. Эта информация нам известна из рассказов матери местного жителя. Пытались мы район вороночки, которая якобы там была, обследовать. Скорее всего, как нам сообщали, во время половодья с поля стекала вода с грунтом и затянула эту воронку. Наши попытки найти захоронение не увенчались успехом. Несколько шурфов мы сделали, не удалось обнаружить останки, – признаёт тщетность поисков Иван Селевёрстов. Есть ему что сказать ещё о самом памятнике Приходкину Василию Степановичу, на 33-м году жизни погибшем на въезде в Алешинку со стороны Богдановых Колодезей. 

   – Когда стали ближе знакомиться с обелиском, нам неприятно стало. Как говорят местные жители, когда тракторист пахал поле, он не заметил обелиск, наехал на изгородь и помял её. Нас это покоробило. К счастью, у местного жителя Ивана Лесникова, которого я справедливо считаю бойцом нашего отряда, оказалась кувалдочка с собой. Разобрали мы эту изгородь, на лежавшем рядом дереве выровняли, поправили её, потом при установке чуть подняли от земли. А вчера после обеда специально ездили с ребятами к обелиску. Выкроили два часа. Взяли остатки цемента, который нужен был для установки нашего баннера, песку набрали и этот обелиск подреставрировали. К сожалению, лопнула и отошла мемориальная доска. Мы её постарались посадить на раствор, подмазать так, чтобы вода не попадала и памятник дальше не разрушался. Всё-таки я считаю, вот такие небольшие обелиски, которые поставили родственники, друзья погибших солдат уже в послевоенное время, они как раз и говорят о жестокости боёв, которые шли в этих местах. 

   Особенно трогает отношение родственников: каждый старался узнать, где погибли его близкие, как-то обозначить это место, чтобы и местное население знало, ну и самим прийти, может быть, и не так часто, прийти и поклониться, – размышляет Иван Селевёрстов. 

   НЕ РЫБАК И НЕ ОХОТНИК 

   В это время чуть поодаль — на окраине поляны — промелькнула белая «Нива». Минутой погодя к часовне направился просто одетый мужчина средних лет: помладше Ивана Селевёрстова и постарше его молодой смены. На ногах у него – резиновые сапоги. «Может, рыбак?» – подумалось. Обратили же внимание, что у парней на ногах обувь кожаная да на шнурках, а Иван Алексеевич так вообще в туфлях не успел в спешке переобуться. 

   Ба-а, а рыбак-то и не рыбак вовсе, а упомянутый Селевёрстовым местный житель Иван Лесников. После дежурства в службе скорой помощи он выбирается на поиски павших бойцов Великой Отечественной войны. Такой он – настоящий патриот. Помогает делом, а не словами и демонстрацией символов. Хотя головной убор, украшенный вышитой буквой Z, у него имеется при себе. В лесу без кепки или шапки никак: комары, хоть и поздно вылетели в этом году, а уже одолели, так и лезут чуть ли не в глаза. Клещи уже вышли на охоту. Но вся эта живность поисковиков не пугает. Именно апрельские вахты, как правило, самые результативные. Позже трава пойдёт в рост, и копать сложнее станет, и углядеть что-то ценное. Отметив этот бытовой нюанс и представив нам Ивана Лесникова, Селевёрстов продолжает рассказ о течении экспедиции. Как помним, остановились на обелиске, стоящем на краю поля близ Алешинки. 

   ОГОНЁК НАДЕЖДЫ 

   – По словам местных жителей, когда ещё там находилась начальная школа, учащиеся за обелиском ухаживали. Сестра этого погибшего солдата присылала деньги для восстановления памятника, посылочки присылала ребятам, которые шефствовали над захоронением. Кто учился в Алешинке, говорят: «Всегда детьми мы на 9 Мая сюда возлагали цветы, убирали территорию около обелиска». Хотелось бы, чтобы вот такая память, даже если нет школы в деревне, всё же оставалась, чтобы местные жители не забывали о маленьких мемориалах, – питает надежду Иван Селевёрстов. 

   Пожалуй, огонёк надежды греет его душу всякий раз, когда удаётся пробудить память живых свидетелей войны или же узнать от их потомков о событиях, происходивших в годы противостояния нацизму в том или ином населённом пункте. Ах, если бы надежда была оправданной… Так случается не всегда. 

   – Как нам сказала местная жительница, якобы её бабушка помнила, что около груши, которая находится в центре деревни, за братской могилой был похоронен боец, и эту грушу якобы посадили у изголовья, – передаёт свидетельства очевидцев поисковик. – Мы решили проверить эту информацию, попытались поработать щупами, пробили шурф, но, к сожалению, там не оказалось останков. Скорее всего, в начале 50-х годов было укрупнение захоронений и останки этого солдата перенесли. Но память осталась, и вот те места, где бойцов захоранивали, жители не забыли. 

   Не получив ожидаемых результатов при проверке информации, члены Мордовского республиканского патриотического объединения «Поиск» решили: «Что далеко ходить?! Проверить надо окрестности палаточного лагеря». Работать стали в лесу, там, где раньше поднимали останки, прошлись по старому руслу реки Медведки. Аховых находок стоит ли ждать от поисков там, где каждая пядь земли исследована!? Тем более есть с чем сравнивать: в начале двухтысячных за вахту 17 человек из отряда «Поиск» поднимали по 125 бойцов. Солдаты лежали, можно сказать, прямо на поверхности, присыпанные листвой. Особо многих удалось поднять, работая вдоль лесных и полевых дорог. На обочинах бойцы Советской армии копали небольшие углубления, чтобы замаскироваться и вести стрелковый бой эффективнее. 

   – Мы приблизительно рассчитывали расстояние между ячейками, брали пять метров и каждое углубление вскрывали. Каждое второе вскрытие давало результат. То есть мы видели, что есть провальчик, значит, была ячейка солдатская, значит, углубление есть. Проверяли, и, как я говорю, в каждой второй ячейке лежал боец. Обратили внимание, что так было не только вдоль этой центральной дороги, но и по ответвлениям, по дороге, которая ниже шла и вот с правой стороны, по той, которая шла на домик лесника, – Иван Алексеевич ведёт нас к истоку поисков – бойцы из Республики Мордовии в Сухиничском районе работают уже более тридцати лет. 

   С течением времени методы, применение которых даёт эффект, меняются. Так, сейчас больше в поисковых работах помогает металлоискатель. Два года назад, когда «Поиск» выезжал с экспедицией в Сухиничский район, Селевёрстову удалось на щуп найти одного бойца в старом русле, а сейчас попытки применять этот инструмент не особо удачны: останки практически истлели, и уже зацепиться очень трудно. На металлоискатель ребята ещё как-то ориентируются, по каскам, по лопатам сапёрным находят. Ещё у них такая возможность есть. Но и металл ржавчина потихоньку пожирает. 

   ОБРАЗЦЫ ГЕРОИЗМА

   В деле сохранения исторической правды самое главное – успеть. 

   Восьми десятилетий не хватило на то, чтобы отыскать, поднять и перезахоронить так, как надлежит, останки бойцов, сложивших головы здесь — на кровавом рубеже. А ведь бои под Богдановыми Колодезями и Алешинкой шли без малого три недели. Вот оно, соотношение времён! Последствия трёхнедельного противостояния до сих пор ой как аукаются! 

   – Пусть 326-я дивизия здесь воевала недолго. Только 18 августа 1942-го она сюда была переброшена из состава 10-й армии в 16-ю армию. Из Барятинского района пешим маршем сюда прибыли бойцы вечером 18-го, а 19 августа уже начались оборонительные бои. Немцы шли из-за Жиздры на Алешинку. В южной части Алешинки наша дивизия сдерживала натиск. Но 21–22 августа, введя новые силы, на стыке 326-й стрелковой и 11-й гвардейской дивизий нашли немцы слабое место, сумели прорваться, захватили Богдановы Колодези. Но все-таки наши, сгруппировав все силы, сумели выбить врага из села. Отдельные подразделения, в том числе 1097-й стрелковый полк, продвигались. Пусть ненамного, на 600 метров, но это уже было достижение. К 25-му числу немцы были выброшены за Жиздру. Наступление велось от Гретни на Глинную, но там, на высоте, было остановлено. Те жестокие бои, которые здесь произошли, конечно, дали свой результат: более пяти с половиной тысяч потеряла 326-я дивизия с 19 августа по 7 сентября, в том числе более полутора тысяч убитыми и без вести пропавшими. Потери были большие. После 7 сентября дивизия была выведена на доукомплектование. Те наши солдаты, которые здесь воевали, те герои, которые здесь были, конечно, для нас пример мужества и стойкости. Пусть 326-я дивизия не имела героев Советского Союза, но всё- таки представления к высоким наградам были, в том числе за бои в районе Богдановых Колодезей. И даже такие вот случаи узнаешь из истории: простой санинструктор столько сумел вытащить наших раненых бойцов, что действительно представлялся к высоким наградам. Вот подлинные образцы героизма!! Для нас это прямое подтверждение достойного боевого пути нашей дивизии в те далёкие годы, – подчёркивает важность преемственности Иван Селевёрстов. 

   ЕСТЬ ТАКАЯ ПРИМЕТА… 

   История пишется в наши дни, а поисковики по крохам восстанавливают прошлое. 

   – В эту вахту подняли один медальон, подняли именную ложку и один патрон с гильзой, в которой находилась бумага. Сейчас мы законсервировали находки, отошлём в лабораторию. Конечно, вероятности мало, что есть что-то на клочке бумаги, хранящемся в гильзе, но махорочную газету солдаты так не хранили. Жива надежда, что какая-то записочка есть, – со знанием дела отзывается о находках наш собеседник. Интересно ему не только установить имена солдат и офицеров Великой Отечественной войны, хотя это и архиважная задача. Поражает отношение Ивана Селивёрстова к находкам. Он буквально носит их под сердцем для лучшей сохранности. Так, в нагрудном кармане кителя Селивёрстова мы заметили нечто идеально круглой формы. Сейчас узнаем, что же там. 

   – У меня с собой зеркальце, которое было найдено с солдатом. Вроде бы какая-то мелочь, но посмотрите, – с этими словами Селевёрстов аккуратно выуживает карманное сокровище. – Конечно, серебро уже отошло, но как искусно сделано зеркальце, даже рисуночки какие-то сохранились. Мне хочется более детально его изучить, рассмотреть. После захоронения подняли. 

   Эти находки говорят о том, что солдат свой маленьких нехитрый быт старался всё же обустроить, чтобы достойно выглядеть, быть помытым, побритым. Я вот забыл зеркало с собой взять и сейчас даже не представляю, как выгляжу. И времени нет, и погода, честно говоря, не особо располагает к гигиеническим процедурам… – в голосе Ивана Алексеевича слышится смущение. Но стесняться нечего, коли сказана правда. В течение десяти дней, пока поисковики стояли в лесном массиве, дождь заряжал по три раза на день, а 27 апреля, на следующий день после приезда отряда из Мордовии, вообще шёл снег. 

   – Побриться – это уже целая каторга. А вот солдаты на это шли, – будто бы виня себя за недостаточную силу воли и закалку, произносит Иван Селевёрстов. Но, как оказалось, дело тут и в другом. 

   – У нас ещё примета есть, – поясняет Иван Масычев, уже опытный поисковик, а ведь ему ещё только двадцать. 

   – Какая же? Если побрился, то не поднимешь бойца? – говорим навскидку. 

   – Так и есть, – кивает молодой мужчина. 

   Помнится, у красноармейцев тоже была примета: если заполнишь медальон, значит, погибнешь. И потому многие не заполняли, надеясь хоть так себя обезопасить в некотором роде. И всё равно погибали, становясь неизвестными солдатами, лишаясь имён, фамилий и отчеств. А ведь каждый хотел жить, надеялся и верил в лучшее. А нам, потомкам, остаётся хранить правду, беречь память и надеяться, что когда-то удастся вернуть имена всем погибшим в годы Великой Отечественной войны. По этим заветам живут бойцы поисковых отрядов. 

   «Гильзы солдаты для многого использовали. Мы подняли гильзу, из которой был сделан помазок для бритья. То есть солдат, чувствуется, умелый попался, из конского волоса он сделал сам помазочек: скручивался волос и вставлялся уже в гильзу. Также нашли небольшую алюминиевую чашечку, которая использовалась как бритвенный прибор». Иван Селевёрстов, член совета Мордовского республиканского патриотического объединения «Поиск» 

   «Те оборонительные рубежи, которые здесь были, окопы, блиндажи, они, конечно, к сегодняшнему дню вскрыты и не по разу. Тем не менее до перезахоронения мы успели поднять двух бойцов. Вроде бы места уже битые–перебитые и рядом находятся с братской могилой, а всё равно мы бойцов нашли. Вчера ещё недобор отсюда подняли. Буквально рядом, метрах в ста от мемориала. И уж такие отвалы там огромные! А всё равно ребята мои только стали там искать и увидели большую и малую берцовые кости». Иван Селевёрстов, руководитель поисковой экспедиции 

   🖋Анна Зайцева/обозреватель 📷 Фото автора